Нас уже 7326 человек!
  Мои статьи   Настройки статей   Обзор Статей  
Категория: Все Статьи >> Рассказы

Любовь и пламя.

Любовь и пламя



Меня зовут Карл, мне 20 лет. Рядом со мной мой друг Данло, мы одногодки. Мы стоим на коленях, мы полностью голые. Только что состоялись пытки, где из нас были вытянуты признания. Мы сознались в гомосексуализме и мужеложестве. И это правда, мы с Данло много раз занимались любовью, пока кто-то не застал нас за актом любви. На нас написали донос.  Далее последовал арест, пытки и сейчас мы напротив следователя, который зачитает нам приговор.



Следователь достал бумагу, и зачитал приговор. Мы полностью виновны в мужеложестве, и согласно законам святой инквизиции, на следующий день, ровно в полдень, мы будем выведены на тюремную площадь, где в присутствии народа, нас привяжут к столбам и сожгут на костре. Мы не верим услышанному, мы слишком молоды, чтобы умереть. Но приговор окончателен и обжалованию не подлежит. Увы, но мы должны будем умереть страшной, мучительной смертью. Нас с Данло разводят по разным камерам, но моя камера находится напротив камеры Данло и вместо дверей решётки. Мы с Данло можем видеть друг друга. Я вижу своего друга, вижу его прекрасную наготу, молодое, хорошо сложенное тело, широкие плечи, мускулистые руки, узкие бёдра, упругую попку, красивые ноги. Я тоже сложен хорошо, я горжусь своей фигурой. Жаль, что скоро мы умрём. Стараясь не думать о завтрашнем дне, я разглядываю Данло, он смотрит на меня с нескрываемой похотью в глазах, именно за этот взгляд я полюбил этого молодого самца и, долгими зимними вечерами, я отдавался ему , полностью доверяя ему своё тело, даря ему ласку и крича от удовольствия, когда его твёрдый член входил в меня ещё и ещё. Это было прекрасно. Он знал это и, любил меня жёстко и в то же время осторожно, не причиняя боли. От этой мысли я стал гладить своё тело всё бысрее и быстрее, руки сами собой взяли уже ставший упругим член и, ускоряя темп начали дрочить всё яростнее и яростнее. Данло напротив, прижавшись всем телом к прутьям решётки, так же яростно дрочил своего красавца. Мы кончили в один момент, глядя в глаза друг другу и, сильнее оргазма я не испытывал ещё ни разу. Оба обессиленные повалились на свои кровати и погрузились в сон. Проснулся я от того, что лучик солнца осветил мне лицо. Данло ещё спал, раскинув прекрасные руки в стороны, улыбаясь чему-то во сне. Мне не хотелось его будить, не хотелось возвращать его в страшную действительность. Приближался полдень, скоро всё должно было произойти. Загремели ключами стражи, и в коридор вошла процессия из нескольких солдат и одного помошника судьи, который должен был зачитать нам приговор ещё раз перед тем, как нас поведут на эшафот. Нам ещё раз напомнили, что мы виновны в мужеложстве и ровно в полдень на тюремной площади будем привязаны совершенно обнажёнными к столбам и сожжены на костре. Стражи стянули руки мне и моему Данло за спинами и нас, голых, повели по коридору к воротам, за которыми находилась площадь, на которой нас ждёт ужасно мучительная смерть. Я не вижу своего лица, но во взгляде Данло читается ужас и его ноги немного подгибаются. Мои ноги тоже идут как-то неуверенно, внутри меня чувствуется ужас, я чувствую ужас от того, что изменить уже ничего нельзя и, мы с другом будем казнены за любовь и, не сможем уже никогда просыпаться вместе, ощущать губы друг друга, предаваться любви, топя друг друга в красоте наших голых тел.



Ворота открываются и, мы видим многолюдную толпу граждан, видим их скользящие любопытные взглвды по нашим голым телам и, особенно их интересуют наши красавцы, что свисают между ног у нас.



Стража, между тем, подводит нас к эшафоту, это столбы, возле которых сложены дрова и аккуратно уложены вязанки хвороста. Жуткое зрелище, пелена слёз начинает застилать мои глаза, я ничего не могу с этим поделать, слёзы капают из моих глаз и, я вижу, что Данло тоже не может сдержать слёз. Я пытаюсь его приободрить, но видимо у меня это получается совсем плохо, так как он тяжело дышити не слышит меня. Нам и собравшемуся народу ещё раз напоминают, что, Данло и я, Карл, виновны в мужеложстве, любви к друг другу и, скоро будем сожжены на костре совершенно голыми. Палачу запрещено использовать кляп, чтобы присутствующие граждане могли слышать наши стоны и предсмертные крики, а костёр будет зажжён на небольшом удалении от наших тел, что позволит нам мучится намного дольше.



Первым на эшафот ведут Данло, я вижу, как солдаты помогают ему взобраться по доскам на площадку  вокруг столба, вокруг которого сложены дрова и, развязав его руки, голого и мускулистого, прислоняют спиной к столбу. Руки его разводят в стороны и заводят за столб, зафиксировав их верёвками. Грудь его вздымается, он дрожит, голова крутится по сторонам, а во рту застыл немой крик помощи, которая не придёт. Палачи тем временем верёвками опутывают его голое тело, привязывая крепко накрепко к столбу плечи, руки, бедра и ноги.



Наконец очеред доходит и до меня. Меня силой втаскивают на эшафот, расвязывают руки и, не давая мне опомниться, несколько человек за руки притягивают мою спину к столбу, запястья крепко фиксируют верёвками. Так же быстро несколько человек начинают притягивать моё обнажённое тело верёвками к столбу. Моя грудь нервно вздымается, я чувствую озноб, но стараюсь сдерживать себя, не поддаваться панике. Верёвки опутывают моё тело, становится немного трудно дышать. Я чувствую, как верёвки опутывают мои плечи, руки, бёдра, колени и наконец, щиколотки. Мы с Данло крепко привязаны. Невозможно пошевелить ни руками ни ногами. Паника охватывает всё тело в тот момент, когда мы видим, как к нам направляется палач с зажжённым факелом в руке. Я смотрю в сторону моего Данло и начинаю прощаться с ним, мне трудно подобрать слова, я говорю, что люблю его. Он говорит, что тоже меня любит. Но тут же наши взгляды начинают следить за палачом, который поджигает хворост с трёх сторон от нас. Хворост сухой, огонь начинает быстро разгораться, а мы начинаем чувствовать небольшой жар снизу. Я чувствую небольшое возбуждение, вспоминаю, что видел, как у казнимых мужчин начинают вставать их члены. А теперь это происходит со мной, но не с одним мной, Данло тоже возбуждён. Я вижу его прекрасный ствол, который вовсю демонстрирует свою мощь и, понимаю, что ради наших эрекций народ и пришёл на эту площадь. На площади тишина, слышен только треск разгорающегося хвороста, а мы начинаем чувствовать жар всё сильнее и сильнее. Вот уже жар становится всё более нестерпим, я стараюсь вспомнить молитву, которая поможет мне немного легче перенсти этот кошмар, но в голову не идёт ничего. Жар становится всё сильнее, он обволакивает, окутывает моё тело, я пытаюсь вырваться, но меня сдерживают путы, жар нестерпим я поворачиваю голову и вижу извивающегося Данло, который пытается вырваться из пут, но бузуспешно. Жар нескончаем, он мучителен, я не могу больше терпеть, терпеть не может и Данло и, на люди на площади слышат вырвавшиеся крики из наших ртов. Мы извиваемся, мы кричим что есть мочи, но жар и боль не отпускают нас. Пламя перекидывается с вязанок хвороста на дрова под нашими ногами и, начинает поедать наши тела, мы с Данло кричим что есть силы, пытаясь вырваться, но путы сильны, профессионально связанные мы начинаем сходить с ума, но нам так кажется, жар не отпускает, а поглощает наши тела, мы кричим громко, народ смотрит на наши с Данло агонии, сил нет терпеть, но мы ещё в сознании. Данло извивается под путами, я не могу вырваться, тело крепко опутано верёвками, костёр везде, он выше меня и Данло, мы не видим площади, наши тела плавятся, мы что есть мочи кричим, стонем. Ужасно хочется пить, хочется сбросить путы и убежать. Я вижу, как мои плечи чернеют, волосы на голове превратились в фаекл. Данло я уже не вижу, пламя вокруг, я набираю полные лёгкие воздуха, кричу громко и, о чудо, боль начинает отпускать меня, жар спадает, я вижу берег моря, золотистый песок, пальмы, маленькую хижину на берегу и, бегущего ко мне обнажённого Данло.



Просмотры: 782 просмотров    Пожаловаться на эту статью
Комментарии (1)  [ просмотреть все комментарии ]
Graylees - 02:40 28/12/2013 ответ | сообщение
Пиздец!