Добавлено: 7/6/2011 - 17 комментарий(ев) [ Комментарий ]
Категория: BDSM
 

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4 /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin:0cm; mso-para-margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:#0400; mso-fareast-language:#0400; mso-bidi-language:#0400;}

Чудесное весеннее утро. Солнышко светит и уже пригревает. Птички весело щебечут. Вышел я прогуляться за сигаретами. До ближайшего магазина километра два. Иду, не спеша, по пустой горной дороге. Стройные смереки глаз радуют. Обычно я по таким вопросам своего дебила посылаю. Дебил - это мой раб. Надо заметить полное ничтожество. У него даже имени нет. Я его то дебилом, то уродом, то просто - эй ты чмо. В общем, делаю с ним, что вздумается. Могу на всю ночь голого закованного в цепи на балкон выставить комарам на съеденье мне на потеху. Или вставлю ему в жопу вибратор на радио управлении, и на дискотеку. Пульт, понятное дело, у меня - то включу внезапно, то выключу - прикольно наблюдать за танцующим - такие кренделя выписывает. Как-то раз положил это чмо в багажник, естественно голого и связанного, и поехал на дачу. Поставил машину в гараж, думаю: пусть пока полежит, а я схожу к соседу поздороваюсь. Зашел, а сосед привел двух мальчиков-красавчиков, накатил я с ними по одной, второй третьей... Про урода вспомнил, когда проснулся в полдень.

А сегодня я проснулся раньше, чем он. А это наказуемо. В наказание я его повесил в туалете. Выглядит это примерно так. Я сковал его руки за спиной наручниками, плотно застегнул на его шее широкий ошейник, продел через кольцо в ошейнике толстую веревку перекинул, второй конец через крюк, специально вбитый в потолок и подтянул  веревку так, чтобы дебил поднялся и стоял на цыпочках. Я уже так делал, до часа он выстаивал. Но на этот раз я оставил его без присмотра, заткнул ему рот кляпом, закрепив ремешком, предупредил горничную, чтобы сегодня не убирала. И ушел. Полчаса туда, полчаса обратно - ничего с ним не случится.

Я так рассчитывал.

Но случилось со мной. Иду я по горной дороге, наслаждаюсь Закарпатскими краевидами, а навстречу три гуцула. Страшные, как смерть, даже больше на цыган похожи. Явно не местные. Местных я всех знаю, половину перетрахал уже. Ах, как легко сельские натуралы за сто баксов свою девственность отдают. Короче, эти три черта подходят и просят закурить. Ну, я им, мол, нету, вот в магазин за сигаретами как раз иду. Они в ответ, понятное дело, бабло потребовали. Я расстегнул куртку, полез во внутренний карман и достал оттуда вместо денег свой любимый кольт. Я без пушки вообще редко выхожу. Ну, вот жизнь показывает, что не зря. И резко так среднему в лоб воткнул. Этот  остолбенел, а те двое бежать.

"Стоять" - заорал я. "А-то этого пристрелю". Они остановились. И тут меня понесло.

"Всем троим раздеться догола" - приказал я и слегка помахал пушкой. Черти начали несмело раздеваться. Курточки, майки, спортивки, и оставшись только в трусах и в кедах, почему-то все на босу ногу, остановились.

"Вы что тупые, я сказал снять ВСЁ" - и стал наводить медленно пистолет на каждого по очереди, как бы выбирая с кого начать. Черти повиновались, сняли остатки одежды, скинули все в кучу и стоят, трясутся, видно было, что дрожит каждая мышца, каждая жилка. Я выбрал того, что был менее страшный, направил на него пистолет и скомандовал: "Ты пойдешь со мной, а вы двое нахуй отсюда". Эх, как засверкали их задницы, белоснежные по сравнению с колхозным загаром на спине. Я зашел сзади защелкнул у него за спиной наручники и пнул ногой в сторону леса. Гуцул медленно побрел, я подхватил шмутьё и пошел за ним. Шли мы долго, около часа и пришли на шикарную полянку залитую солнцем. Она была чем-то похожа на арену римских гладиаторов. Парня трясло от страха и холода. Голый, в наручниках глубоко в лесу с вооруженным незнакомцем, которого он собирался так неудачно ограбить. Мне даже трудно себе представить какие мысли крутились в его голове. А в моей голове уже сопел зловещий план. Я подвел его к молодой смереки, наклонил его голову вниз, так что его затылок, шея и верхняя часть спины оказались прижаты к стволу дерева, второй рукой я уже вытаскивал ремень из своих джинсов. Примотав ремнем шею гуцула к дереву, плотно затянул ремень и застегнул пряжку. Он мог свободно дышать, но совершенно не мог шевелить головой. Я расстегнул наручники на одной руке, обхватил его руками смереку и снова застегнул наручники. Таким образом, он оказался сложенным практически пополам попой кверху.  Отличная поза для порки. Но этот ублюдок заслуживал большего. Мне хотелось курить, ведь сигареты я так и не купил, и я стал рыться в карманах гуцульского шмотья и нашел кроме двух начатых пачек винстона запечатанную пачку парламента, 210 баксов, почти тысячу гривен, шесть (!) мобилок. А кроме того обнаружил, что вместо резинок у всех троих спортивки затягивались довольно толстыми веревками и длинной метра по полтора. И я тут же нашел им применение. Обвязав каждую лодыжку этого уродского недоноска, подтянул вплотную ноги к смереке  и завязал крепкие узлы. От этой процедуры его попа уже не торчала так высоко вверх, а несколько подалась вниз и предъявила к осмотру розовое очко. Картина нравилась мне все больше и больше. И это уже стало видно. Но стесняться было некого, и я спокойно закурил. Ублюдок всхлипывал и сиплым голосом умолял отпустить его.

"Конечно отпущу" - приговаривал я. "Опущу и отпущу". От этих слов он заскулил еще жалостливее.

Я докурил, взял третью веревку завязал петлю и затянул ее, ну, конечно же, на его вонючих волосатых яйцах. Скуление гуцула превратилось в истерический визг, который доставлял мне истинное наслаждение. Я подергал веревку, которую только что привязал к яйцам и убедился, что не соскочит. Потянул концы вниз, попа послушно подалась в том же направлении, спина еще больше выгнулась дугой, подмышки напряглись, колени мелко и часто задрожали, а я привязал концы веревки за выступающий из земли корень. Картина маслом. Ублюдок в удивительно-ракообразной позе в лесу в полном моем распоряжении. Его всхлипывающее скуление сменилось непонятными звуками, что-то среднее между рычанием и шипением.

Я осмотрелся и быстро обнаружил то, что искал - иву, или точнее куст на нее похожий с тонкими гибкими и уже по-весеннему набухшими ветками. Я вдохновлено нарезал два десятка разг. В очередной раз покурил, давая моему пленнику насладиться всей глубиной того положения, в которое он попал за свое скотское поведение. Я размахнулся и, со свистом рассекая воздух, уложил первый удар на белоснежную сраку.

Резкая неожиданная боль вырвала из его глотки крик, который взорвал просыпающийся лес. Не давая перевести дыхание, я уложил второй удар на спину, отчего тональность непрекращающегося крика перешла на более высокий уровень. Затем еще и еще... Я сбился на тридцатом ударе. Гуцул ревел как ниагарский водопад, временами затихая, чтобы глотнуть воздуха и зареветь с новой силой. Переведя дыхание, я взял новую розгу взамен потрепанной. Так сериями по двадцать-тридцать ударов я израсходовал почти все. Осталась последняя самая нежная, самая гибкая, самая певучая. Попробовав несколько раз в воздухе, и подобрав нужное движение, от звука которого застывала кровь в жилах, я нанес удар... да-да... именно по яйцам. Пронзительный визг гуцула перешел в ультразвук и не прекращался пока я продолжал бить по яйцам. Я остановился, когда почувствовал, что после следующего удара он потеряет сознание. Я любовался своим полосатым творением. Вдохновленный увиденным, я уже был готов к новым боевым действиям. Я скинул с себя остатки одежды. Мой хуй торчал точно напротив очка, все еще розового и такого манящего. И я буквально вонзил свое копье в эту девственную ничего подобного ранее не испытывающую задницу. Гуцул взревел как паровоз, но я уже не слышал его, я был погружен в блаженство сладострастия. Я, не останавливаясь, двигал поршнем, и с каждым движением приближался к нирване. И вот цунами оргазма оглушительно обрушилось на мое тело, унося остатки  сознания в далекие еще не открытые галактики.

Я рухнул на траву. Мир казался невероятно красивым, необыкновенно ярким. Я лежал на холодной земле, курил сигарету и размышлял о природе кайфа. Докурив сигарету, я затушил ее об ублюдский просак - место между яйцами и очком. После всего пережитого реакции гуцула практически не последовало. И тут мне в голову пришел гениальнейший конец моего грандиозного спектакля. Я нашел чистую ровную, во всех отношениях, идеальную шишку смереки. Кто не знает, у смереки шишки длинные тонкие, по форме похожи на огурец. Я даже поцеловал ее от восторга. И стал запихивать ублюдку в растерзанное очко. Гуцул начал приходить в себя, сообразив, что происходит, завилял задом, насколько это было возможным в его позиции, но это ему не помогло, скорее наоборот еще раз подтвердило непревзойденность моей извращенной фантазии. Я запихнул шишку полностью, все 15см.

На этом процедуру наказания я посчитал завершенной на все 100.

Я развязал веревки, бросил на кучу остального шмотья, полил коньяком из фляги и поджег. Освободил шею этого нещастья, вернул свой ремень на положенное место, снял наручники, тело рухнуло на землю. Я пнул полуживое тело ногой. Гуцул попытался сесть, но шишка, разрывающая задницу, не позволила это сделать, он упал  на живот и плакал изредка громко всхлипывая, потрогал свое очко и зарыдал еще сильнее. Без хирургической помощи вытащить шишку не удастся. Я досмотрел, как догорели тряпки гуцула и тут вспомнил, что там, в туалете болтается подвешенное тело. Я развернулся и пошел. По дороге я думал о шишке. В теплой влажной среде ее чешуйки скоро начнут раскрываться и доставят своему владельцу неописуемые ощущения.  Жаль, что я не смогу лицезреть сие действо...