Нас уже 8686 человек!
Добавлено: 4/1/2010 - 1 комментарий(ев) [ Комментарий ]
 

Это письмо было опубликовано в единственном изданном мною журнале для строптивых парней и их строгих наставников "Содом" в 1998 году.

Привет, Дим!

До сих пор не могу очухаться, твой проект – просто бальзам на мою садистскую душу. В чём-то мы сходимся, если судить по отрывку из «Арго» (см. Фантазии), в чём-то нет. Сходимся в том, что нам небезразлична военная форма, юные бойцы, их ляжки и задницы. Расхождение же в том, что кровь в любом виде для меня неприемлема, мои объекты не должны иметь телесных повреждений; связывание, фиксация, а главное, принуждение к действиям, несовместимым с достоинством – вот то, что я люблю.

Сам я только актив, объекты влечения – солдаты, матросы, курсанты. Верхняя возрастная граница – около 21 года. Разумеется, нравятся не любые бойцы, а лишь подтянутые, аккуратные, следящие за собой, сохранившие мальчишеские черты в лице и фигуре. До переезда в Казань я служил в Питере и вокруг него, а это 17 училищ, не считая кучи частей, и выбрать, надо честно сказать, было из чего. Вечерний Невский в субботу и воскресенье был просто передвижной выставкой юных курсантов, особенно восхитительны были курсанты – морячки младших курсов, от них просто веяло юной свежестью. В комнате, которую я снимал на Петроградской, не было, конечно, обтянутых кожей нар, там был просто диван, но едва ли не добрая сотня солдат, матросов и курсантов побывала на этом диване. Ещё одна моя особенность: предпочтение натуралов. Впрочем, из всех моих бойцов лишь четверо-пятеро имели некоторые признаки голубизны, а один нахимовец был голубым определённо -  стал у меня сосать без долгих разговоров, и был чрезвычайно ласков.

Я старался, конечно, не следить там, где служил, а искал бойцов на стороне. В Питере это было нетрудно, к тому же у меня никогда не было нужды в длительных контактах: какой боец-натурал станет подставлять зад «активисту» на регулярной основе? Своих бойцов я искал и находил на вокзалах. Есть устойчивое мнение в эстетствующих гомокругах, что снимать солдат на вокзале – последнее дело: где глубина чувств, духовная составляющая etc.? Пусть они кривят губы ско-лько угодно, мне важен результат, а он был практически неизменно превосходным – возвращение с Московского вокзала без добычи было ЧП. Схема, при всей её примитивности, а может и благодаря ей,  работала устойчиво: разгор с бойцом, вынужденным коротать время до поезда целую ночь, а то и больше на вокзале. Приглашение его к себе. Дальше - три «П» – портвейн, порно, постель. Никогда никаких лекарств типа клофелина и т.д.: это уголовщина, а, кроме того, какое я имею на это право? Портвейн – дело другое, он пьёт его сам, а не под пистолетом. Чем привлекательны именно натуралы? Тем, что с ними необходим процесс «раскрутки». Там всегда есть элемент риска, а это меня заводит до крайности: наступает момент, когда солдатик понимает, что моя рука не просто так «невзначай» касалась бугорка в его штанах. Момент, когда от якобы нечаянных касаний переходишь к откровенному, пока ещё через штаны, ощупыванию просто упоителен. Кстати, со временем выработался «комплекс х/б» и его флотский вариант «комплекс чёрного сукна»: щупать бойца через х/б или матроса через суконные штаны иной раз даже интереснее, особенно когда уже всё ясно, и он даёт тебе спокойно вдавливать шов брюк в тёплый каньон между своих ягодиц.

Разумеется, далеко не всегда удаётся достичь желаемого финиша: не каждый натурал решается на анальный секс. Чаще всего дело ограничивается глубоким петтингом и мастурбацией, иногда взаимной. Особенное удовольствие получаешь, когда дрочишь плотно приложенные друг к другу два члена – его и свой.

Всё садистское, ясное дело, отходит в область фантазий. Правда, один раз удалось получить удовольствие. Как-то раз в Выборге я заступил в гарнизонный караул, под охраной находилась и губа. В камере временно задержанных (КВЗ) начал буянить пьяный матрос, и дежурный попросил его усмирить. Дело было ночью, начальства (коменданта, начальника губы) не было. Я открыл камеру, там был пьяненький, но очень симпатичный матросик, который стал что-то вякать. Можно было его вырубить сразу, но я малость с ним повозился: заломил руки и связал брючным ремнём. Когда его крутил, то испытывал блаженство: в моих руках извивался от боли молоденький матросик – это был бесконечный кайф. Через час я зашёл в камеру посмотреть, что с ним. Развязал, дружески этак похлопал и нашёл у него в кармане сигарету, а это строжайше запрещено. Стал обыскивать. Мне, конечно, до фени его сигареты, нужен был повод его полапать. Сам понимаешь, пришлось несколько раз коснуться головки, и она отозвалась. Короче, минут через десять матрос Башманов кончал мне в руку, правда, очень неаккуратно: несколько капель оказались на чёрных матросских брюках. С тех пор для меня это лучшая картина – белые капли на чёрном сукне.

Рискуя тебя утомить, всё же продолжу.

Простое и грубое насилие над солдатами меня уже не очень привлекает: дело это нехитрое, и описанное в одной книжке, вышедшей года два тому назад в Киеве, а теперь эта тема получила отражение и в газете «Петербургский час-пик» (№2/97). Кроме того, в серии «Бестселлер недели» в Москве вышла книжка «Голубые шинели» о насилии офицеров над солдатами и поставка красивых бойцов главарям мафии. Тему начинают потихоньку топтать, но резервы ещё есть.

В конце концов, солдат в постели – это одно, а вот заставить двух курсантов-морячков, крутых натуралов, медленно, с чувством изображать страстных любовников. Оба знают, что будет с ними в случае отказа, и поэтому делают всё, что мне нравится: играют язычками друг с другом, целуются  взасос, медленно лезут друг к другу под тельняшки, мнут грудь товарища, роются друг у друга в штанах, откинув клапана и, наконец, валятся на топчан, имитируя половой акт.

Совершено нехуёво было бы подтянуть за руки (но не сильно) курсантика к потолочному крюку, его разведённые ноги зафиксировать на полу. Амбал-ассистент мог бы дрючить юное создание или орудовать в его молодой попке вибратором, а я бы в это время наблюдал за мимикой парня, не забывая иногда покусывать ему губы, мочки ушей, сосочки. Пять-шесть его товарищей под пристальным наблюдением надзирателей с хлыстами дрочили бы здесь же. Собранную в стакан курсантскую сперму я полил бы вишнёвым сиропом и влил в глотку жертвы. Потом вся пятёрка курсантов, чуть приспустив штаны, должна была бы напялить сама себя на выступавшие из стены жёсткие, но упругие фаллоимитаторы, а потом эти же фаллоимитаторы страстно обсасывать. Недостаточная страсть каралась бы хорошим ударом по их аппетитным задницам.

Воспитательные колонии для малолеток, дисбаты, гауптвахты, учебные подразделения, богатые кавказские семьи с русскими мальчиками-рабами – всё это благодатные темы для садистских новелл.

Самое интересное – строить рассказ так, чтобы чуть-чуть не договаривать до конца, так интереснее. Впрочем, у каждого свой вкус. Как-то я предпринял кустарную попытку выяснить, насколько распространена в войсках и на флоте гомоэротика, тогда я полагал, что это у меня одного такой редкий «сдвиг» – влечение к солдатам. Оказалось, что я не одинок. Мало того, неожиданно столкнулся с распространённостью с/м отношений в военной среде. Это побудило меня заняться изучением армейского и флотского садомазохизма специально. Сделал рассылку объявлений. Образовался небольшой архив из ответов. Мазохисты явно преобладают, но может быть это оттого, что садистам сложнее раскрываться: всего лишь двое написали о том, что им нравится не просто баловаться с бойцами, а именно насиловать их, связывая, прикручивая к чему-либо, а другой испытывал наслаждение от принудительного орала с бойцом. Кстати, самые интересные материалы пришли от ваших соседей – с удалённой в/ч в Приморском крае.

ВСЕ ПРАВА ПРИНАДЛЕЖАТ ООО "ИНСТИТУТ СВЯТОГО ПРИАПА"