Нас уже 8096 человек!
Добавлено: 11/3/2019 - 0 комментарий(ев) [ Комментарий ]
Категория: Литература
 

 ОРДЕН   СПАРТАНЦЕВ.

 

1991.  Глава 1.  Уснувший принц.

 

   Когда началась вся эта история, мне еще не исполнилось 14 лет. На летние каникулы тетка отправила меня в загородный лагерь «Алые паруса», недалеко от Волчарска. Лагерь был очень хороший, с кружками и спортивными площадками. Расположен он был на берегу огромного  Лисянского водохранилища. Я отдыхал там не первый раз, и мне все там очень нравилось. Олег, вожатый нашего отряда, вызывал мое особое восхищение – он был высокий, сильный, и очень храбрый. Он всё знал, и всё умел. Ему было двадцать три или двадцать четыре. Под руководством Олега наш отряд уходил далеко в лес, и пел песни у пионерского костра. Олег научил нас, как ориентироваться в лесу по солнцу, как отличить съедобные грибы от ядовитых, как правильно рубить топором ветки, как приготовить еду в походных условиях, и еще множеству интересных и нужных вещей. Он рассказывал нам про жизнь медведей, белок и волков, про лесные ягоды и мхи. Заслышав в ветвях щебетание, он сразу угадывал, какая это птица. В самом лагере Олег устраивал множество спортивных игр и эстафет, и вел кружок художественной резьбы по дереву… Казалось, для Олега на свете не существовало ничего неизвестного или невозможного, и это приводило меня в почтительное восхищение. Я мечтал стать таким же сильным и умелым, как Олег, а потому смотрел ему в рот, беспрекословно слушался, и жадно ловил каждое его слово. За старательность и хорошее поведение я был отмечен им, и назначен старшим в отряде.

  Катя, стройная темноволосая вожатая группы девочек, симпатизировала Олегу, и это было заметно. Кажется, он отвечал ей взаимностью. Одна из девчонок, сделав большие глаза, как-то рассказала нам по большому секрету, будто видела, как Олег и Катя целовались за пищеблоком. Большой секрет немедленно стал всеобщим достоянием.

  Однажды мальчики нашего отряда, играя на улице, устроили драку, в которую оказался замешан и я. Толстый мальчик Валя любил дразниться, и схлопотал за это по шее от моего приятеля Витьки. Вожатый из параллельного отряда позвал Олега, чтобы он навел порядок среди своих ребят, и наказал виновных. Олег разогнал нас, но через несколько минут все парни собрались снова, обменялись угрозами, и драка возобновилась. В ходе этого столкновения, придя на помощь Витьке, я расквасил Вале нос. Рассерженный Олег появился вновь, схватил меня за шиворот, и запер в своей столярной мастерской, а ноющего Вальку повел в медпункт.

  Я просидел в душном полумраке около полутора часов, соскучился, а потом сел на мешок со стружками, и заплакал. Но причиной слез была вовсе не обида на вожатого. Теперь, из-за этой дурацкой драки Олег перестанет мне доверять, и наверное, лишит звания старшего по отряду. Я так уважал его, и так его подвел! Таким заплаканным застал меня Олег, когда явился выпустить из заточения. Увидев мои слезы, он встревожился, и стал успокаивать, гладя меня по спине.

  - Ну-ну, - говорил он, - Не хнычь, Окуньков! Будь мужиком!

  Он продолжал меня гладить, обнял и прижал к себе так крепко, что я чувствовал, как бьется его сердце. Его дыхание стало частым и шумным. Что-то уперлось мне в грудь, и я с удивлением понял, что был член Олега. Он отстранился, немного смущенный, и я смог видеть большой бугорок под его спортивными брюками. Меня удивили солидные размеры его органа, и я подумал – когда я вырасту, он у меня тоже вырастет такой же большой, как у Олега.

  - Ты куда смотришь? – спросил Олег внезапно охрипшим голосом.

  Я продолжал смотреть на вздувшееся Олеговы брюки, а потом перевел взгляд на него, и улыбнулся. Его лицо было взволнованным, глаза смотрели странно. Затем произошло неожиданное – Олег осторожно взял мою руку, и положил на свой член. Пощупав, я ощутил под тонкой тканью что-то горячее и пульсирующее. Олег застонал, закрыл глаза и привалился спиной к дощатой стене. Погладив достоинство Олега обеими руками, я увидел, как он задрожал всем телом, и быстро спустил с себя брюки. Выпрямившийся член почти уперся мне в лицо – большой, напряженный и вздрагивающий. Я, как завороженный, смотрел на блестящую розовую головку и вздувшиеся вены.

  - Потрогай, - голос Олега звучал тихо и прерывисто.

   Я взял его член и немного сжал. Олег закрыл глаза и застонал. Я понял, что он испытывает удовольствие, и рад был доставить его любимому вожатому.

  - Возьми в рот, - еле слышным шепотом сказал Олег.

  Тут я смутился… Но если Олег просит, если он хочет этого, то почему бы и нет?.. Я осторожно взял его член губами. Он заполнил весь мой рот, и я почувствовал легкий рвотный позыв. Мой нос уперся в темную растительность мужского лобка.

  Прошло несколько секунд. Вдруг Олег резко вынул член из моего рта, и отвернулся вбок. В стену мастерской ударила струя белой жидкости. Олег быстро одел брюки. Он выглядел потрясенным, но счастливым.

  - Ты это… иди в корпус, - сказал Олег.

  - А ты?

  - Я приду… потом приду.

  Я выскочил из темной мастерской, и вприпрыжку побежал к себе. Без сомнения, Олегу было приятно. Теперь меня, и сильного вожатого объединяла общая тайна, личный секрет. Я был горд и доволен, словно мне оказали особое доверие. 

 

  Весь следующий день Олег выглядел, как всегда. Вооружившись спортивным свистком, он устроил для ребят забег на короткие дистанции. Он ходил по стадиону, деловито распоряжался, расставлял флажки… Я украдкой следил за ним, особо поглядывая на слегка выпирающий под брюками орган, и с удовольствием вспоминал, как он вчера побывал в моем рту… Все эти мальчики и девочки, старающиеся прибежать первыми к финишу, и эти наблюдающие за ними взрослые – никто из них не знает, что произошло вчера между мной и Олегом… И не узнает. Это наша тайна, моя и его.

  Небольшой опыт отношений с парнями у меня уже был, но со взрослым мужчиной у меня случилось впервые. Раньше, в четвертом классе, мы с другом Мишкой несколько раз дрочили и сосали друг другу в его комнате, когда дома никого не было. Я относился к этому, как к простому пацанскому баловству. Никакого наслаждения, кроме щекотки, мы не получали. От этого занятия мы, застегнув штанишки, с легкостью переходили к обыкновенным мальчишеским играм, в машинки и солдатики. Наверное, мы были еще слишком малы для взрослых удовольствий. Потому, удовлетворив детское любопытство, вскоре прекратили эти занятия, и стали просто дружить… Мишка был тихий и худенький светловолосый  мальчик с угловатой фигурой, очень боящийся родителей, и его внешность не вызывала у меня тогда никаких эротических эмоций.

  Став чуть постарше, я ощутил в себе первые сексуальные желания, стал активно мастурбировать, и получать удовольствие. Я неожиданно открыл, что меня возбуждает мужское тело. Сначало это удивило, и испугало меня, но потом стало нравиться. В моем воображении возникали сильные мужские плечи, мускулистые бедра, большие члены… Плакаты с культуристами и боксерами украсили стены моей комнаты. В спортзале я с удовольствием разглядывал парней, тренирующихся со штангой или на брусьях. Я хотел быть с ними, думал о том, чем мы могли бы с ними заняться, и от этих мыслей у меня вставал член… При мыслях о голых девочках ничего подобного почему-то не возникало… Два моих друга где-то достали журналы с голыми женщинами, увлеченно дрочили на них, а потом с важным видом делились впечатлениями. Они предлагали попробовать и мне, и я для вида соглашался, а потом возвращал журнал друзьям, даже не раскрыв его. Я хотел совершенно другого. Но журналов с голыми парнями тогда не было, и потому приходилось, чтобы кончить, включать воображение. Постепенно мое одиночество, и необходимость скрывать от друзей мои пристрастия стали сильно тяготить меня… Мне необходимо найти кого-то, похожего на меня - парня, которого раздирают такие же желания. Тут я вспомнил про Мишку – не возобновить ли нам наши встречи?.. Но Мишка, казалось, давно обо всем забыл, а первым завести разговор, первым воскресить детское прошлое я стеснялся… Да и возможно ли это? Мы оба теперь другие, повзрослевшие… Один древний грек, кажется, по-имени Гераклит, как-то заметил, что человек не может дважды войти в одну и ту же воду. Он имел в виду, что прошлое невозможно повторить – оно минуло безвозвратно… Наверное, старик был прав.

  Так в то время обстояли дела…

  После ужина мой вожатый подошел ко мне с сердитым видом:

  - Прохлаждаешься, Окуньков? Ты старший по отряду, или кто?.. Занялся бы делом каким-нибудь! Ну-ка, сходи на пищеблок, может, там помощь нужна!

  Отходя, он тихо шепнул:

  - Приходи в мастерскую минут через десять.

  - Давай-давай, Окунь, вали на пищеблок, - заржал Витька, - Шевели копытами! Там без тебя повариха соскучилась!

  - Ну и пойду, - ответил я, - Лучше, чем с тобой, дураком, сидеть.

  Олег зовет меня! Он хочет повторить то, что было вчера, думал я. Значит, ему правда понравилось! Выждав условленные минуты, я пришел в столярку. Олег был уже там, и ждал меня. Мне показалось, что глаза его горят в полумраке, как у голодного зверя. Не дожидаясь его слов, я стал массировать его член через ткань, а потом сам снял с него спортивные брюки. Олег негромко стонал, как вчера, и его достоинство мгновенно увеличилось в размерах. Он лег на опилки, широко раскинув мускулистые ноги. Я опустился рядом с ним, взял в рот его член, и постарался быть ласковее, чем вчера. Держа его орудие левой рукой, я тихонько водил по нему губами. Огромный, сильный парень, который запросто уложит двоих или троих одной левой, под моими детскими руками становился слабым, податливым и зависимым, как ребенок… Я повелевал им, мои ласки подчиняли его,  начисто лишая воли! Невероятное ощущение могущества, слабеющего от моих прикосновений! Правой рукой я гладил его яйца, и тут заметил одну штуку, которой не заметил вчера. На оба его яйца было надето широкое стальное кольцо. Потом я узнал, что некоторые парни носят его для увеличения размеров мошонки. Но сейчас этот атрибут заворожил меня, как некий символ взрослой мужественности… Олег гладил меня по голове, по плечам, а потом запустил руку между моих ног, и нежно помял там. Это было невероятно приятно – ощущать свой подростковый член в сильной руке взрослого мужчины. Он бурно кончил прямо мне в лицо теплой липкой струей. Я осторожно попробовал на вкус его солоноватое семя… Когда все было закончено, Олег сел, и некоторое время молчал, не глядя на меня. Он о чем-то напряженно думал, и выражение его лица было растерянное.

  - Отбой скоро, - сказал он наконец, - Давай, Колька, беги в корпус.

 

  Назавтра, после обеда я увидел, что Олег прогуливается по аллее лагеря с Катей. Он что-то ей рассказывал, и они весело смеялись. Он такой красивый парень, подумал я, что неудивительно, что его так любят девушки. Следя за ними, я увидел, что они зашли за здание пищеблока. Прокравшись следом, я осторожно выглянул из-за угла и увидел, что Олег с Катей стоял обнявшись, и целуются взасос… Внезапно, неожиданно для себя, я почувствовал острый укол ревности – чувства, до сих пор мне незнакомого. Я убежал, неприятно уязвленный в самое сердце. Остаток дня до ужина мне было грустно и досадно… Наверное, я Олегу больше не нужен.

  После ужина он, как и вчера, подошел ко мне, и украдкой сказал, что будет ждать в мастерской в восемь. Я немного воспрянул духом. Едва я успел войти и запереть дверь на щеколду, как Олег набросился на меня, крепко сжал своими могучими руками, и поцеловал точно так же, как несколько часов назад целовал Катю. От неожиданности я задохнулся. А Олег гладил меня, водя широкими ладонями по моему телу, и улыбался. Он велел мне снять шортики, и стал нежно тискать мои яички. Я лег, предоставив ему делать со мной, что он захочет. Он пальцами стал мастурбировать мой маленький писюн, и я заметил, что его собственный орган сильно напрягся. Я схватил его, и сильно засосал, так что Олег даже ахнул от восторга. Я снова ощущал его запах, ставший мне почти родным. Утяжеленные блестящим кольцом, его роскошные яйца раскачивались в такт его движениям. У меня во рту находилось самое дорогое, что есть у мужчины, предмет его гордости, и свой бесценный предмет Олег отдал в мое полное распоряжение. Я был счастлив. Меня восхищало, возбуждало его доверие, его расположение ко мне. Олег бурно кончил, а потом прижал меня к себе и прошептал на ухо:

  - Малыш мой… Милый мой малыш…

  Я посмотрел в его глубокие серые глаза, и осторожно погладил его щеку, покрытую короткой щетиной. Странное чувство я испытывал тогда. Смесь восторга, нежности и уважения, словно обрел самого близкого друга, самого дорогого человека, родного настоящего отца, которого у меня никогда не было. Наш общий интимный секрет, соединяющий нас, будоражил меня, внушал мне чувство собственной значительности… Олег избрал меня, именно меня!

  - Ты любишь Катю? Хочешь на ней жениться?

  Он встрепенулся от неожиданного вопроса, а потом улыбнулся и покачал головой:

  - Не знаю… Мы собирались, а теперь не знаю… Нет, наверное.  

  Словно бальзам пролился мне на сердце. Олег мой, полностью мой! Он полностью принадлежит мне!.. Мой любимый вожатый встал, и пошел к выходу.

  - Ты куда?

  - Пойду окунусь перед сном. День был жаркий.

  - Я с тобой!

  - Нет! Иди в корпус!

  Но я не послушался, надулся и поплелся следом за Олегом в отдалении. Он заметил это, но не отогнал меня. По пологому холму мы спустились к берегу Лисянского водохранилища, находившегося неподалеку от нашего лагеря. Сев на берегу в нескольких метрах от него, я с удовлетворением наблюдал, как Олег скинул одежду, оставшись в одних зеленых плавках. В очередной раз я восхитился его грациозной и одновременно мужественной фигурой, и пожирал глазами большой бугор под плавками, который я так упоенно ласкал полчаса назад. Олег вошел в воду, нырнул и поплыл кролем. Не отрывая глаз, я следил, как любимое тело сильными гребками рассекает водную гладь.

  Он вышел из воды, и сел рядом со мной. Некоторое время мы молчали, а Олег смотрел на горизонт, и жевал травинку.

  - Олег!.. Я хочу, чтобы у меня такие же бицепсы, как у тебя.

  - Будут, - ответил он, не пошевелившись, - Когда станешь ходить в спортзал и заниматься со штангой, мускулы нарастут.

  - Зачем ты носишь это кольцо?

  - Так… Одному человеку нравится видеть меня с ним.

  На меня снова нахлынула тошнотворную ревность.

  - Я хочу быть с тобой! – вдруг вырвалось у меня, - Всегда! Я хочу жить с тобой!

  Он повернул голову, и отрицательно покачал головой:

  - Нельзя. И вообще, ты еще слишком мал для этих дел. Тебе надо подрасти.

  Я немного обиделся. Он опять превратился в лагерного вожатого, и указал мне, наивному ребенку, моё место… Я снова замолчал, и стал размышлять. Допустим, через несколько лет я подрасту, а Олег… дождется ли он меня? Или тем временем он…

  Ужасная мысль полоснула мою голову, как ножом. Нет, он не будет ждать меня несколько лет! Он найдет себе другого парня!.. А может, уже нашел! А раньше? Я вообразил себе, что я у него единственный, а он… Наверняка у него раньше было много других ребят! Ведь он такой классный, такой мощный и красивый!

  Не выдержав, я задал ему прямой вопрос – занимался ли он этим с другими ребятами? Он покосился на меня, сжал губы и ничего не ответил. Несколько минут спустя он поднялся, оделся и молча пошел к лагерю. Я, терзаемый ревнивыми подозрениями, засеменил вслед за ним.

 

  Юные подростки хотят поскорее вырасти и повзрослеть, а потому часто копируют поступки старших. Я где-то раздобыл металлическое колечко для ключей, заперся в туалете, и не без труда продел в него яички. Сталь плотно охватила мошонку, и я почувствовал себя взрослым и счастливым. Теперь Олег поймет, как я хочу быть похожим на него, как он нужен мне!

  Вожатый весь день был занят во дворе, готовясь к какому-то строевому смотру, и совершенно не обращал на меня внимания.

  После обеда я почувствовал неприятное покалывание в яичках. Снова запершись в туалете, я снял шорты и с испугом обнаружил, что мои яички сделались бордового цвета, онемели и были холодны, как лед. Встревоженный, я попытался стащить кольцо, но оно словно приросло к коже, и не двигалось. Я ничего не добился, кроме пронзительной боли. Меня слегка затошнило от страха, но я вышел из туалета, стараясь сохранять спокойствие, и даже натянуто пошутил с приятелями… Терпеть не могу демонстрировать на людях, что я испуган, растерян, что мне больно… Следовало бы пойти в медпункт, к толстой старой фельдшерице, но я скорее был умер от стыда, чем обратился туда.

  Ближе к вечеру у меня началось нечто вроде озноба, голова кружилась. Ужинать я не стал – аппетит пропал начисто. Между ног горело, словно там прижгли раскаленным железом. Я еле доплелся до мастерской, где меня ждал Олег. Увидев мое заплаканное лицо, он страшно встревожился, и присел возле меня на корточки. Сгорая от стыда, и боясь посмотреть ему в глаза, я стянул шорты.

  - Дурак! – рассердился Олег. – Какой же ты дурак! Что ты вытворяешь? Тебе рано еще такое делать!.. Чуть не искалечил себя, придурок!

  Он схватил со столярного верстака кусачки. Железо звонко лязгнуло и перекусанные куски кольца отлетели в сторону. Я почувствовал небольшое облегчение.

  Олег тревожно разглядывал мои яички, осторожно поглаживая их пальцем. Несколько минут я приходил в себя. Тошнота и озноб постепенно уходили.  Вскоре я даже улыбнулся, и благодарно взглянул на Олега… Он спас меня! Какой он умный, какой добрый! Он все может, все умеет!.. Я протянул руку к его шортам, чтобы отблагодарить его как следует, но он сердито отстранил меня, и даже дал подзатыльник.

  - Быстро в корпус!.. Я принесу тебе мазь. Намажешь ей яйца перед сном… Всё, пошли!.. Пошли, я сказал!.. Вот дурачок! Надо же такое придумать!

  По пути Олег все еще ругал меня, даже грозил кулаком. А я шел следом, глядя на его спину, и радостно улыбался.

 

  Смазанные чудодейственной Олеговой мазью, мои несчастные гениталии наутро приобрели свой естественный цвет, и боль совсем прошла. Но все же меня ожидала печальная новость – Олег сообщил мне, что должен уехать в город на три дня по делам лагеря… Он уехал сразу после завтрака. Я не увижу его целых три дня! А смена скоро заканчивается!

  Грустный, я бродил по лагерю, и не мог найти себе занятия. От скуки мы с приятелем Витькой стали кидаться камнями в стену корпуса, соревнуясь, кто метче попадет в нос желтому зайцу с глупой мордой, намалеванному на стене. За этим занятиям нас застал охранник Арсен, суровый мужик в камуфляжной форме:

  - Отставить, паршивцы!.. Окно разбить хотите?

  Витька охнул и бросился наутек. Арсен схватил меня за шиворот:

  - Вот кто мне попался!.. Стоять! А ну, пошли к директору!

  Пришлось подчиниться. Держа за воротник, он повел меня к директорскому корпусу. Я уже придумывал себе благовидное оправдание, но, к моему удивлению, мы прошли мимо здания администрации, и свернули на узкую тропинку между деревьями. В конце ее находилась сторожка охранников.

  Введя меня в свои апартаменты и заперев дверь, Арсен уселся на диван. Я остался стоять.

  - Ну, - хмуро сказал он, - Докладывай, почему хулиганишь.

  Я вытер нос рукавом и промолчал.

 - Стоило твоему вожатому уехать, ты совсем распоясался!.. Что молчишь? Расскажи-ка про свои выходки!

  - Я больше так не буду.

  - Нет, - едко улыбнулся Арсен, - Теперь уж рассказывай всё, как было. Чем вы с вожатым в мастерской занимались?.. Вот ты какой мальчик, оказывается!.. Шустрый!

  Я похолодел. Неизвестно каким образом, но наша сокровеннейшая тайна стала известна Арсену. Он развалился на диване, насмешливо оглядывая меня.

  - Вы всем расскажете теперь? – испугался я.

  Он отрицательно покачал головой:

  - Не знаю. Подумаю еще. Может, и не расскажу… От тебя зависит. Ты, я вижу, парень хороший… Так вот, если не хочешь, чтобы все узнали про вас… сделай мне то, что делал Олегу.

  Он широко расставил ноги, и властно поманил меня пальцем. Арсену было за тридцать, у него были холодные, пронзительные глаза, широкие скулы и коротко стриженные черные волосы. Характер у него был крутой и грозный. Говорили, он участвовал в настоящей войне где-то в Азии, и убивал из винтовки моджахедов. В лагере его все побаивались, даже вожатые и начальство.

  Я был согласен на все, лишь бы Арсен не выдал нас с Олегом. Я робко приблизился к нему, встал на колени у дивана, и стал расстегивать ширинку на его камуфляжных штанах. Я почувствовал, как мышцы на его бедрах напряглись. У меня в руках оказался его член, большой, толстый и горячий. Я осторожно лизнул головку. Арсен вдруг резко схватил меня за волосы, и поднес мою голову прямо к своему органу. От охранника исходил мужской запах, зверский, острый и опасный. Он был не похож приятный, пьянящий аромат Олегова тела. Засунув член в мой рот, Арсен стал грубо дергать мою голову вперед и назад, кряхтя от удовольствия. Было больно, я задыхался, и слезы выступили у меня на глазах. С криком, похожим на рев, Арсен кончил мне в рот, и обмяк на диване. Глаза его маслянисто заблестели, их заволокло пеленой удовольствия.

  Через минуту он встал, заправил член в брюки, и неожиданно дал мне увесистую затрещину:

  - Ах ты, юный козлик!.. Козленочек… Забудь про все, что тут было, иначе шею сверну! Понял?

  Он как бы невзначай вытащил из кармана пистолет, взвесил его на руке, и щелкнул затвором.

  - Хорошо понял, пацан?.. Умой рожу, и уматывай отсюда!

  Не буду врать, что я не испугался. Его прищуренные стальные глаза грозно смотрели на меня, скулы угрожающе двигались. Он был страшен, опасен, но я поймал себя на мысли, что при всем этом он очень сексуален. От него исходила аура грубой, беспощадной силы и это возбуждало меня. Его вид внушал мне робость, я чувствовал себя маленьким и слабым рядом с ним, но мне это почему-то нравилось. Торопливо умывшись, я поскорее покинул сторожку. Чтобы снять возбуждение и расслабиться, я забежал в мальчишеский туалет и стал дрочить, представляя, как меня стискивают мощные руки Арсена. Когда я кончил, наваждение исчезло, вернулись здравые мысли, а вместе с ними раскаяние… Вернувшись в корпус, серьезно задумался. Арсен исчез из моих мыслей, и я думал об Олеге…. А вдруг Арсен нарушит данное слово, и расскажет всем про нас с Олегом? Это будет ужасно!.. Вечером я снова увидел нашего охранника возле корпуса, и задрожал от страха. Зачем он здесь?.. Увидев меня, Арсен незаметно подмигнул мне, повернулся к вожатой Кате, и стал с ней о чем-то разговаривать. Я напряженно следил за ними. Арсен сделал попытку обнять Катю за плечи, но она с неприязнью отбросила его руку, и отошла в сторону. Он с кривой усмешкой поглядел ей вслед.

 

  Назавтра мне снова пришлось побывать в сторожке охранников. Арсен появился после обеда, сказал, что ему нужна помощь одного из мальчиков, крепко взял меня за руку, и отвел к себе. Он запер двери, тщательно занавесил окна, и отрывисто приказал мне раздеться. Сев передо мной на стул, он шероховатыми ладонями ощупал мое тело, растянув тонкие губы в демонической ухмылке. Потом взял на руки и отнес на диван. Быстро скинув камуфляжную форму, он улегся рядом со мной. У него были огромные, словно у диснеевского супергероя, покрытые затейливыми татуировками плечи, и грудь, заросшая черными волосами. Он поцеловал меня в губы, и я почувствовал исходящий от него запах алкоголя. Я ждал, что он снова начнет грубо тискать меня, но, к моему удивлению, Арсен был необычно ласков. Он целовал мою грудь, живот и плечи, мягко массировал мои яички. Не такой уж страшный и грозный наш охранник, как кажется с первого взгляда… Постепенно я поддался удовольствию, расслабился, и мой член встал.

  Потом произошло неожиданное. Повернув меня на бок, Арсен стал тыкаться членом в мою попку. Мне приходилось слышать в школе странные и забавные рассказы, что некоторые мужики любят сношаться в очко. Чувствуя нарастающую атаку Арсена, я подумал тогда – вот и моя очередь пришла это испробовать эту необычную, новую вещь. Эта мысль была спокойной, даже будничной, словно рано или поздно такое должно было произойти… Арсен пыхтел, и все глубже проникал в меня. Я почувствовал сзади резкую боль, от которой искры посыпались из глаз. Подавив крик, я хотел вскочить, но сильная рука охранника удержала меня. Надо отдать ему должное – Арсен изо всех сил старался действовать плавно, чтобы не доставлять мне лишних мучений. Я закусил губу, и решил терпеть. Проникнув в меня, Арсен сделал несколько движений. Его руки сильно стиснули мои плечи, я услышал его продолжительный, хриплый стон сквозь зубы. В тот же момент я почувствовал, как он разрядился прямо в меня, затрясся, и снова застонал.

  Встав с кровати, я стал одеваться. Арсен остался лежать, запрокинув голову, и закрыв глаза. Его огромный член все еще дергался, извергая остатки спермы.

  - Круто, - прошептал он, - Прикольно!.. Теперь иди!.. Иди, я сказал!.. И поменьше болтай, а то башку откручу!

  Стараясь не шуметь, я вышел на улицу из сторожки, и плотно закрыл за собой дверь. Попа горела огнем, и каждый шаг давался с трудом, но к вечеру боль притупилась, а на следующее утро прошла совсем… Все это было немного странно и необычно, но, судя по Арсену, это занятие доставляет мужчинам большое удовольствие… Скорей бы вернулся Олег! Если он захочет проделать это со мной, ради него я не стану возражать… Почему он до сих пор этого не сделал? Может, он стесняется, или боится сделать мне больно? Ради Олега я готов был стерпеть и не такое!.. Наверное, мне стоит самому это предложить?

  На следующий день, пройдя по двору мимо меня, охранник Арсен лукаво подмигнул мне, но к себе почему-то не позвал… Ну и хорошо, пусть катится к черту!.. Скучая без Олега, и маясь от скуки, остаток дня я до самого вечера я провел с ребятами, играя в «дурака» на щелбаны… А потом, тайком от вожатых, мы с Витькой за корпусом курили украденные им сигареты.

  

  Проснувшись, я узнал от ребят, что сегодня поздно ночью в лагерь приехал Олег. Наспех закончив завтрак, я бросился искать любимого вожатого. Обежав весь двор, я увидел его у входных ворот. Олег стоял и разговаривал с охранником Арсеном. Тот что-то говорил ему, улыбаясь, а Олег слушал его. Он был бледен и встревожен. Я отошел в сторону, спрятался за дерево и стал следить за ними. Мне пришлось напрягать слух, чтобы уловить хоть слово из их разговора, но я так ничего и не услышал. Вдруг Олег сжал кулаки, бросил гневный взгляд на Арсена, и сказал ему что-то резкое. Арсен расхохотался в ответ, и стал жестами успокаивать вожатого. Они поговорили еще немного. Прощаясь, Арсен дружески хлопнул Олега по плечу, словно старался его приободрить. Олег сердито мотнул головой, и они разошлись в разные стороны.

  Я осторожно вышел из-за дерева, и побежал за Олегом по асфальтированной дорожке, ведущей к корпусу. Догнав, я взял его за руку. Он опустился передо мной на корточки, и взъерошил мои волосы. Он смотрел мне прямо в лицо, и глаза его были печальны.

  - Тебе было больно?.. Он был груб? – спросил Олег, взяв мою руку в свою.

  Я замотал головой, показывая, что всё это не имеет значения. Самое главное, что вожатый, наконец, вернулся!.. Какими долгими были эти три дня!

  Я обнял его за шею, и прошептал на ухо:

  - Я очень по тебе соскучился, Олег.

  - Я тоже, Колька, - ответил он шепотом.

  Он стал подниматься, а я висел у него на шее, пока мои ноги не оторвались от земли. Когда он выпрямился, я обхватил ногами его бедра, накрепко приклеившись к нему. Олег шумно вздохнул, я почувствовал, как его член напрягается, упираясь мне в живот.

  - С возвращением! – раздался голос за спиной Олега.

  Вожатый вздрогнул, и оторвал меня от себя. Возле нас стояла Катя, и пристально разглядывала нас обоих.

  - Ты долго отсутствовал. Видишь, как дети тебе рады. Просто заждались! - продолжала она, - Пойдем к директору, он про тебя спрашивал.

  Бросив на меня слегка растерянный взгляд, Олег приказал мне возвращаться во двор, а сам пошел вслед за Катей в административный корпус.

  Олега не было видно весь день. Поиграв с приятелями в волейбол, я уселся с книжкой в тени раскидистого каштана. Когда большие электронные часы на крыше корпуса показали 19.50, я не выдержал, отбросил книгу и пошел в столярную мастерскую.

  Там никого не было. Тусклый свет проникал через маленькое пыльное окошко. На полу валялся смятый мешок, из дыры в его боку высыпались опилки… Олег не пришел. Наверное, его задержал директор или Катя…

  Что значит Олег для меня? Он был моим идеалом. Мне нравилось в нем всё – ум, смелость, его тело, его голос, волосы, ямочки, появляющиеся на щеках, когда он улыбался. Я мечтал быть похожим на него, когда вырасту. Я даже поймал себя на мысли, что непроизвольно копирую некоторые его жесты… Вот бы навсегда остаться с ним! Возвращаться в Волчарск к сердитой тетке я не хотел. От одной этой мысли портилось настроение. О, если он согласился забрать меня отсюда, и мы бы жили вместе!.. Я буду рад, нет, я был счастлив стать его слугой, его рабом, его двойником, его тенью!..

  Внезапно дверь скрипнула, и вошел Олег. Увидев меня, он на секунду застыл на пороге, а потом бросился ко мне. Я торопливо стащил с него джинсы, и схватил губами его напрягшийся член. Он был твердым, как железо, и это восхитило меня. Я буду очень стараться, я доставлю ему самое большое удовольствие, на которое только способен!.. Ему не нужна Катя, у него есть я!

  Тут мне в голову пришла идея. Выпустив его член, я сбросил шорты, прилег на мешок, и расставил ягодицы.

  - Хочешь так? – спросил я его.

  Он смотрел на меня расширенными глазами, и в них светилось нечто, похожее на помешательство. Потом его плечи дрогнули, он встал на колени, и стал очень осторожно вводить член в мою дырочку. Я снова почувствовал боль, но решил терпеть до конца. Если я вытерпел это от Арсена, то от Олега я готов вытерпеть в тысячу раз больше!

  Вдруг я вспомнил про выданный мне Олегом тюбик мази. Он до сих пор валялся у меня в кармане шорт. Мазь пришлась очень кстати – смазанный член Олега глубоко вошел в меня, почти не причинив боли.

  Мое тело слегка сотрясалось от его толчков. Судя по его приглушенным стонам, ему было хорошо. Я двигался по направлению к нему, стараясь поглубже насадиться на его орудие. Мне стало нравиться это мерное колыхание, и я очень хотел, чтобы то, что мы делаем, понравилось ему. Его толчки становились все сильнее и настойчивее, и это меня заводило. Мой член напрягся, и я стал теребить его рукой.

  Кончая, Олег громко вскрикнул, и отвалился от меня в сторону. Несколько минут он сидел, опустив голову между коленями, и не шевелился. Потом он поднял голову, и, как мне показалось, посмотрел на меня с нежностью и благодарностью. Мы стали целоваться, а потом он стал облизывать мое тело, пока не добрался до лобка. Его мягкие губы стиснули мой вставший член.

  Мой член находился во рту взрослого, любимого мужчины!.. Не смея даже думать о таком счастье, я ощутил себя на верху блаженства, и в ту же минуту кончил. Открыв глаза, я увидел, что Олег смеется, а его губы испачканы моей спермой.

  - Сладкая, - произнес он, облизнулся, и стал одеваться.

  Выйдя из мастерской, мы снова спустились с холма к берегу водохранилища. Олег собрался купаться.

  - За мной не лезь! – строго сказал он, - Вода холодная. Я-то закалённый, а ты простудишься.

  Я покорно уселся на берегу, но моего послушания хватило на всего пару минут. Мы так редко с ним видимся, а он тратит это время на купание!.. Сейчас меня и его разделяет полоса серой воды, а драгоценные минуты улетают безвозвратно!.. Решившись, я разделся и вошел в воду.

  Увидев, что я ослушался его приказа, Олег рассердился, и поплыл ко мне. Он вышел на мелководье, и сердито смотрел на меня, уперев руки в бока. Я разглядывал его плоский живот, его член, рельефно обтянутый мокрыми плавками.

  - Я не хочу сидеть там один! – выпалил я, прежде чем он успел что-то сказать.

  Олег улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Мы пошли вдоль берега по колено в воде, пока не достигли огромной развесистой ивы, склонившийся над водой. Спрятавшись за ее повисшими ветвями, мы снова стали любить друг друга. Олег осыпал поцелуями мое тело, а потом привалился к стволу ивы, а я отсасывал ему, щекоча его яйца… Наши голые, разгоряченные тела обдувал прохладный ветерок. Рядом шелестела листва старой ивы. Над водой слышались крики речных чаек... Это был один из самых запоминающихся вечеров в моей жизни.

  Когда совсем стемнело, Олег и я оделись, и пошли в лагерь. Мы условились встретиться завтра на старом месте, в тот же час.

 

  Днем мне во дворе встретился Арсен. Остальные ребята играли в отдалении, и рядом с нами никого не было. От неожиданности я немного растерялся, но потом взял себя в руки. Разглядывая меня своими холодными голубоватыми глазами, Арсен нагловато улыбался, засунув руки в карманы.

  - Здорово, пацан! Как сам?

  - Нормально.

  - Что, скучаешь?

  - Нет, - ответил я.

  - Поиграться не хочешь?

  - Не хочу, - ответил я, - Наш вожатый велел мне здесь быть. Я никуда не пойду без его разрешения.

  - Вожатого слушаешься, да?.. Ну-ну… Тогда бывай.

  Арсен медленно развернулся, и неторопливо пошел через цветник к своей сторожке. Подобрав с земли палку, он стал размахивать ей, сшибая по пути головки астр и георгинов.

  Он был разочарован и недоволен. А я, едва скрывая усмешку, проводил его взглядом.

 

  Олег опоздал на двадцать минут. Он был раздражен и мрачен. В полумраке сарая я не сразу заметил, что у него рассечена бровь, а на левой скуле появился синяк.

  - Что случилось? – встревожился я, - Кто тебя так?

  - Никто, - Олег вымученно улыбнулся, - Споткнулся, и упал... Отстань!

  Тогда я понял, что произошло. Олег сцепился с Арсеном из-за меня. Чувство жалости к нему смешалось с ощущением буйного восторга! Мой Олег сражался за меня!.. Значит, он дорожит мной, любит меня!.. Я бросился к нему, прижался и зарылся лицом в его футболку. Слезы навернулись на мои глаза.

  - Пойдем, - сказал он, - Нам надо поговорить.

  - А как же…

  - Пойдем! - он схватил мою руку, и вывел наружу. Мы ушли в уединенное место за оградой лагеря, где были свалены старые деревяшки и росли лопухи. Олег присел на растрескавшееся бревно. Он был раздосадован и смущен. Я видел, что ему нужно многое мне сказать, но не знал, как начать… Я молча ждал. Наконец он вымолвил:

  - Коля, смена заканчивается, и послезавтра ты вернешься домой.

  - Я приеду на следующую смену, через неделю.

  Он покачал головой:

  - Коля… Мы должны прекратить заниматься с тобой… этими вещами.

  - Почему?

  Пауза длилась минуту или две. Олег потирал рукой лоб.

  - Я женюсь на Кате, - вдруг выпалил он.

  Мне словно уронили на голову что-то тяжелое. Мир вокруг меня вдруг исчез, словно уничтоженный взрывом… Опустив голову, я прилагал невероятные усилия, чтобы не заплакать. 

  - Как же так?.. Я хотел… Я думал… - и тут слезы градом покатились по моим щекам… Я остро ощутил себя брошенным, одиноким и обманутым.

  - Ты очень хороший парень, и я тебя люблю, - продолжал Олег, глядя в землю, - Но, видишь ли… То, что мы с тобой делаем, делать нельзя.

  - Почему?

  - Это… это запрещено.

  - Кто это запретил?.. Какое ему дело до нас? Кому мы этим мешаем?

  - Понимаешь, когда… - слова давались ему с большим трудом, - Когда взрослый мужчина любит мальчика, его могут… короче… Его могут посадить в тюрьму.

  - А если мальчик сам этого хочет?

  - Это всё равно… Весь мир против нас. Понимаешь, я не смог ничего поделать… Ты мне… очень понравился. И нравишься до сих пор… Но мы не должны больше…

  - Вот почему ты женишься на Кате? – замешательство прошло, и во мне закипела горькая злоба, - Замаскироваться хочешь?.. А как же я? Я же верил, что мы… Ты оставишь меня одного, совсем одного? Ты меня бросил?.. Поигрался, и бросил, так?

  - Прости, Коля… Рано или поздно это должно было закончиться… Я люблю Катю.

  - Я тебе не верю! – закричал я, забыв, что нас могут услышать, - Ни одному твоему слову не верю!.. Я думал – ты добрый, честный, самый лучший парень на свете, а ты… Я не дам тебе жениться на Кате!

  - Да что ты говоришь!.. И как ты это сделаешь, мальчик?

  - Я сейчас же пойду к директору и расскажу, чем мы с тобой занимались!

  - Ух, ты!.. – он задохнулся от возмущения, и едва не свалился с бревна, - Ну ты и дрянь!

  Он испугался, с мстительным удовлетворением подумал я. Теперь мы с ним поменялись местами. Я, обманутый подросток, получил безграничную власть над строгим вожатым… Но это не радовало меня, а жгло изнутри, опаляя сердце. Я положил ему руку на плечо.

  - Ну? Что сидишь?.. Вставай, пойдем со мной!.. Струсил, дядя?!

  Он нерешительно подчинился. Я зашагал по заросшей тропинке. Олег шел за мной следом. Я не видел выражения его лица, и меня несколько раз подмывало повернуться, и посмотреть на него. Он покорно следовал за мной, и я бы многое отдал, чтобы узнать, что сейчас творится в его голове.

  Когда мы поравнялись с калиткой в ограде, я замедлил шаги, а потом быстро пошел дальше. Пройдя еще немного, я остановился возле столярной мастерской, и повернулся к Олегу. Он стоял в нескольких шагах от меня, тяжело дышал и смотрел на меня как-то странно.

  - Заходи, - сказал я, и первым прошел вовнутрь.

  Как только за Олегом закрылась дверь, я, насупившись, стал стаскивать с него джинсы. Он замотал головой:

  - Ты не понимаешь!.. Мы больше не должны!..

  Не слушая его, я снял с него плавки, и поцеловал прямо туда. Олег вздохнул, и член его дрогнул. Я подрочил его, и он быстро увеличился в размерах… Глаза Олега диковато заблестели, словно он решился на безумие, и плевать хотел на последствия. 

  Через минуту мы, полностью голые, лежали на мешке с опилками, стискивали друг друга в объятиях и целовались. Я неистово облизывал его шею, кадык, грудь, понимая, что, может быть делаю это в последний раз. Я тёрся маленьким вставшим члеником об его большой, покрытый волосами орган. Расцеловав его живот, я спустился ниже, и принялся сосать. Олег застонал от удовольствия, и тело его обмякло.

  «Нет, он меня не бросит! – лихорадочно думал я, - Неужели он найдет кого-то лучше меня?!»

  И тут случилось то, чего ни я, ни Олег никак не ожидали. Внезапно скрипнула распахнувшаяся дверь, и на пороге возникла Катя. Она вскрикнула, и зажала рот руками… Оттолкнув меня, Олег вскочил:

  - Катя!

  Она смотрела на него расширенными глазами, а потом развернулась и пошла прочь… Матерясь, Олег кое-как напялил джинсы, и бросился следом за ней. Я осторожно выглянул из-за двери.

  На тропинке Олег нагнал Катю, и взял ее за руку. Она с ненавистью и отвращением посмотрела на него, и дала пощечину. Олег пытался ей что-то сказать, но она, не слушая, быстро пошла по направлению к лагерю. Олег побежал за ней, звал ее, но она не оборачивалась… Подождав немного, я оделся, и не спеша пошел в лагерь.

  Вечер был душный. Над корпусами повисли темные тяжелые тучи, предвещая страшную грозу.

 

  Ночью прошел сильный ливень. Он стучал по крыше, хлестал в окна, грохотал по жестяному подоконнику. Утро встретило нас свежими, умытыми красками. Безмятежное спокойствие висело в летнем воздухе, но душа моя была наполнена неясным тревожным ожиданием.

  В столовой за завтраком я не увидел ни Олега, ни Кати. От Витьки я с удивлением узнал, что охранник Арсен уволился со службы, и сегодня рано утром уехал в Свердловск. Я не знал подробностей, но догадывался, что это произошло из-за его стычки с Олегом.

  День тянулся своим чередом, и ничего особенного не происходило. После обеда, поиграв в ребятами в мяч, я неожиданно наткнулся во дворе на Катю. Она была грустна. Глаза вожатой были красные, словно она недавно плакала. Увидев меня, она застыла на месте, а потом решительно подошла:

  - Коля… Я хотела… Можно с тобой поговорить наедине?

  Я пожал плечами, дав понять, что не возражаю. Она отвела меня в дальний конец лагеря, где стояла старая заброшенная беседка, покрытая белой, местами облупившейся краской. Катя мяла руки, не решаясь начать разговор. Несколько раз я ловил на себе ее смущенный взгляд.

  - У меня есть разговор к тебе, Коля… Вернее, просьба. О том, что вчера случилось, никто не должен узнать.

  Я промолчал, не шевельнувшись на скамейке.

  - То, что вы делали вчера – это… это нехорошо.

  - Почему?

  - Как почему? – возмутилась Катя, - Это противоестественно!

  Я опять промолчал, и стать болтать ногами.

  - У Олега… Ты ведь уважаешь Олега, да?.. У Олега из-за тебя могут быть крупные неприятности!

  Я пристально посмотрел на нее, и она, как мне показалось, съежилась под моим взглядом.

  - Я очень прошу тебя, - голос Кати срывался, - Я умоляю тебя, Коля!.. Ты не должен никому говорить об этом!

  - Ты хочешь выйти за него замуж? – неожиданно спросил я.

  - Я? – удивилась Катя, - Дело в том, что… Да! Мы с Олегом скоро поженимся!.. Он любит меня, и я прошу тебя, как человека…

  - Нет! – резко ответил я, - Он любит меня!.. А я люблю его!

  - С чего ты это взял? – Катя возмутилась, - Что значит – люблю его?! Немедленно перестань кривляться, Окуньков! Ты же пионер! Откуда в тебе весь этот цинизм?.. С тобой совершенно невозможно разговаривать!..

  - Он тебя не любит. Я знаю. А я его люблю!.. И он мой, понятно тебе?

    - Твой?! Что ты несешь? Ты соображаешь, что ты несешь? Как может мальчик любить парня?.. Этого не может быть, такого не бывает!

  - Ты была с ним в постели? – дерзко спросил я, глядя прямо ей в глаза.

  - Какое твое дело? – Катя покраснела, - Как ты смеешь! Ты забываешься!.. Ты просто… просто хам!..

  Несмотря на мой наигранно наглый тон, я чувствовал, что вот-вот сорвусь и расплачусь. Я глубоко вздохнул, не давая эмоциям овладеть мной.

  - Если ты ему нужна, он не стал бы встречаться со мной!.. А мы встречались, ясно тебе?.. Каждый вечер!

  - Каждый… вечер? – поразилась она, - Ты лжешь! А, я поняла!.. Ты из вредности хочешь испортить нам с Олегом жизнь! Знаешь, кто ты? Ты бессовестный, развращенный эгоист! Отстань от нас! Отстань!!

   В ее голосе стали звучать истерические нотки, и они неприятно резанули меня по ушам. Показывая, что разговор закончен, я встал со скамейки, и отправился восвояси. Катя на мгновение опешила, а потом поспешила за мной:

  - А ну, стой!.. Вот ты какой, оказывается!.. Такой маленький, и уже такой подлец!

  - Заткнись! – закричал я на нее. Через секунду я уже устыдился за  невольный выкрик.

  Она застыла на месте, глядя на меня, как на ядовитую змею. От обиды мне опять захотелось расплакаться, но я твердо сказал себе, что глупая вожатая не увидит моих слез.

  - Коля, для тебя это просто запретное развлечение, мимолетное баловство, а для меня это очень важно, - голос Кати зазвучал спокойнее. От оскорблений она перешла к уговорам, - Умоляю, Коля, оставь Олега в покое. Ему двадцать пять лет, ему уже пора жениться, и завести детей. Ты хочешь отнять у него всё это?.. А ты? Ты перебесишься, поумнеешь, забудешь про эти глупости, познакомишься с хорошей, приличной девочкой, а потом… Обещай мне, что оставишь Олега в покое!

  - Ладно, - сказал я, натянуто улыбнувшись, - Забирай его. Желаю вам счастья.

  Было заметно, что мои слова доставили ей большое облегчение.

  - Вот и молодец, - произнесла она, - Это сознательный и порядочный поступок… Только обещай мне, что…

  - Катя, - сказал я ей дрожащим голосом, - Я не стану тебе ничего обещать!.. Я обещаю лишь, что никому и никогда не расскажу про нас с Олегом… Я не хочу, чтобы его посадили в тюрьму… Я слишком его люблю.

  - Не расскажешь?.. Я могу в тебе быть уверенной?

  Успокоенная, она хотела погладить меня по голове.

  - Я не стукач, - произнес я, резко уклонившись от ее руки, - Пока, Катя.

  И пошел, не разбирая дороги, а потом побежал. Наружу вырвались хриплые рыдания, и слезы потекли по щекам. По пути мне попалась густые заросли боярышника. Я забрался в самую сердцевину, не замечая игл, расцарапавших мне руки и лицо… Мне хотелось остаться одному. Меня никто, никто не должен видеть в таком состоянии. Разобравшись в своих печальных мыслях, я рассудил, что должен расстаться с Олегом для его же блага. Катя права в одном – наша запретная любовь может плохо для него закончиться. А я не хочу, не могу этого допустить! Сжавшись в клубок, я ненавидел Катю, Олега и весь белый свет… Я опять остался один! Завтра закончится смена, я уеду в Волчарск, и больше никогда не увижу его… Ну и пусть! Пусть валит к ней! Пусть целуются за пищеблоком, женятся, плодят детей. А мне плевать! Я переживу. Я сильный! Я справлюсь!.. Тут я действительно почувствовал себя сильным и стойким. Даже слезы высохли на щеках… Я один… Ну и хорошо! Я привык быть один. Одному тоже быть неплохо… В переплетении веток боярышника заблудилась какая-то сонная муха. Она сидела на листе, чистила крылышки и монотонно жужжала. Глядя на нее, я не заметил, как задремал, прислонив голову к стволу. 

 

  - Вылезай, Окуньков!.. Вылезай, говорю!

  Я с трудом открыл заспанные глаза. Вокруг стоял ночной мрак. По листве боярышника скользил луч электрического фонарика.

  Обдираясь о колючие ветки, я выполз наружу. Передо мной стоял Олег. Он хотел выглядеть сердитым, но голос его был добрым, и даже задушевным.

  - Зачем ты там спрятался, дурачок? Я уже почти час бегаю по всему лагерю, и разыскиваю тебя.

  Я спросонья пробормотал что-то несуразное. Он взял меня на руки, как маленького, и понес куда-то. Я прижался к нему, вдыхая его запах… Олег! Он искал меня! Он пришел за мной!.. Сон мгновенно улетучился.

  Он шел через темный лагерь, а я мягко покачивался в его сильных  руках. Мне стало очень хорошо и спокойно. Если бы это могло длиться вечно! 

  Мы вошли в какую-то дверь. Олег накрепко запер ее, опустив меня на пол. К моему удивлению, мы находились в сторожке охранников.

  - Не бойся, - сказал Олег, - Арсен уехал, и здесь никого нет. Он отдал мне ключи. Никто не знает, что мы здесь. А новый охранник приедет только завтра.

  - Почему Арсен уехал?

  - Так было надо. Я ему объяснил, и он… он всё понял.

  Я молчал, и вопросительно смотрел на него. Олег избегал моего взгляда, чем-то озабоченный. Он сел на диван, и наконец поднял на меня свои серые глаза.

  - Я говорил с Катей. Она рассказала мне про ваш разговор.

  Я ничего отвечал, продолжая смотреть на него.

  - Ты настоящий мужик, - сказал Олег, - Спасибо тебе.

  - За что?

  - Сам знаешь, за что, - он вновь отвел глаза в сторону.

  - А, ты про это… Без проблем. Никто не узнает… Я пошел?

  - Куда ты пошел? Я тоже хотел поговорить с тобой.

  - Ну, говори, - разрешил я, усевшись на шаткий стул.

  Олег потер лоб, собираясь с мыслями.

  - Катя, понимаешь, она… Я очень долго думал, Коля. У меня даже мозги закипели… Я не знаю, что нам делать. 

  Я опять встретился с ним взглядом. В его глазах было нечто такое, чего я никогда не видел. Нежность, боль, тоска, замешательство, и даже… слеза?

  - Я долго думал, Колька… И я понял, что… что я не могу без тебя! Не могу, и всё!.. Я каждую минуту думаю о тебе… о нас. Я не знаю, как жить дальше…

   Олег заморгал, и опустил голову.

  - Ты не знаешь, Коля… А я давно уже смотрел, давно заглядывался на тебя, - признался Олег, - Следил, как ты прыгаешь на площадке с мячиком, как бегаешь с ребятами наперегонки… Я хотел тебя, и пугался этой мысли, в ужас от нее приходил, подавлял в себе изо всех сил… А потом… А потом шел в туалет, и кончал там, представляя тебя.

  Его откровение стало для меня поразительным, волнующим открытием. В то время, когда я восхищался моим вожатым, ловя каждое его слово, он тоже думал обо мне, и как думал!.. Я молчал, приводя в порядок свои мысли, скачущие сумасшедшим галопом. Через минуту я опомнился:

  - А Катя? Как же с ней быть?

  - Катя? – Олег усмехнулся, - С Катей всё просто. Такой, как я, ее недостоин. Она легко найдет кого-нибудь получше. Кате всего двадцать два. Встретит другого, и запросто утешится.

  - Значит, вы не женитесь? – радость охватила меня.

  - Нет… Мы раньше собирались, но теперь  уже нет, - сказал Олег, - Понимаешь, тогда, на бревнах, я сказал тебе об этом, потому что…  Я хотел отогнать тебя, забыть!.. Но понял, что не смогу.

  Я бросился к нему, обнял и прижался щекой к его груди. Я заплакал, всхлипывая, как первоклассник, но на этот раз слезы были сладкие, радостные. Они несли мне облегчение и покой. Казалось, вместе с ними из сердца выходила накопившаяся там боль и горечь. Рубашка Олега в моментально стала мокрой, хоть отжимай.

  - Ну-ну, не надо, малыш, успокойся, - Олег гладил меня по голове, - Послушай лучше, что я скажу… Завтра ты поедешь домой, а через неделю начнется новая смена, и ты вернешься. Я буду ждать тебя. К тому времени я что-нибудь придумаю… Знаешь, я звонил сегодня знакомому юристу, и спрашивал, могу ли я оформить опеку над несовершеннолетним подростком. Сказал, что ты живешь с теткой-опекуншей, но тебе не нравиться жить у нее. Тогда он спросил, где твои родители. Я ответил, что они лишены родительских прав. Верно?

  - Верно.

  - Юрист сказал мне, что теоретически это возможно, если ты согласен.

  - Я согласен! Конечно, я согласен!

  Олег испытующе посмотрел на меня:

  - Это очень серьезный вопрос, Колька, - голос его звучал жестко, - Судьбоносный для тебя, и для меня… Для всех ты будешь несовершеннолетний подросток, а я – твой опекун. Но на самом деле мы будем… сам понимаешь, кем… Ты еще так мал… Уверен, что не пожалеешь потом?

  - Нет, не пожалею! – воскликнул я, растаяв под его суровым взглядом, - Клянусь, не пожалею!

  - Смотри, Колька!.. Ты еще пацан. Передумаешь – и тебе ничего не будет… А для меня обратной дороги нет!

  - Я не передумаю! Никогда!

  - Мне надо собрать много разных бумаг. Если тетка согласится, даже тогда положительное решение не гарантировано…  И если мне откажут, то я… У меня есть маленький деревянный домик в Бурятии, в самой глуши, на берегу Байкала. Он достался мне от деда. Мы с тобой могли б уехать туда, там нас никто бы не стал искать… Я нашел бы там работу, а ты закончил школу… Что я говорю!.. Я, кажется, свихнулся!

  Он зажмурился, и с силой сжал свою голову ладонями. Бедный, дорогой Олег! Оказывается, он так много думал о нас! Я вспомнил разговор с Катей, и как я бросил ей с мальчишеским пренебрежением: «Забирай его!» Мне стало стыдно.

  - Олег!.. Скажи, только честно!.. У тебя много было ребят до меня?

  - Были, - со вздохом ответил он, - Не очень много. Не ребят, а парней. Вот девушек было много… А парни… Был один друг в армии, и еще один… ну, ты его знаешь…

  - Знаю?

  - Ну да… Арсен… Это он захотел, чтобы я носил это кольцо. Ему нравится, когда яйца отвисают… Теперь сниму.

  - Арсен – твой любовник?!

  - Ну да. А ты не догадался?.. Арсен устроился в этот лагерь, потому что я здесь.

  - И ты расстался с ним ряди меня?

  - Да, ради тебя. Он был в бешенстве. Мы с ним похожи – оба активные, не любящие подчиняться… Арсен - очень суровый мужик, беспощадный даже. Никому не пожелаю иметь его врагом!.. Но ко мне он относится отлично. Я ему объяснил про нас. Тогда он психанул, и решил уехать. Сильно разозлился. Он ведь боксер - ну, врезал мне пару раз… Знаешь, он ревнивый. К Кате меня ревновал, и к тебе особенно, - улыбнувшись Олег потрепав меня по волосам. На щеках появились милые ямочки, - С Арсеном – всё! У меня теперь есть ты. Знаешь, мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой… Не представлял даже, что такое возможно, малыш… Это безумие какое-то…

  Мы скинули одежду. Олег, сев на диван, приблизил меня к себе, зажал между крепких колен. Он стал целовать меня:

  - Малыш мой… Милый мой малыш!..

  Мы погасили свет, и легли на диван валетом. В полной темноте слышалось страстное дыхание Олега, когда мы отсасывали друг у друга. Щетина на его подбородке слегка царапала мой лобок, он взял в рот мой член вместе с яичками, и это было сказочно приятно. А я, целуя и дразня языком его мощную головку, обхватив тонкими пальцами его член, чувствовал, как по толстым венам бежит кровь, и был невероятно счастлив. Этот сильный, красивый парень – мой любовник, только мой!.. Он любит меня! Думаете, не бывает любви между парнями? Бывает, и еще какая!.. Горячая, как лава, яростная, как ураган, сумасшедшая до самозабвения, до тяжелого психоза, до полного умопомешательства!..  Ради такой любви Олег нарушил закон, дрался за меня, рисковал всем на свете, бросил Арсена, расстался с Катей, а теперь даже готов похитить меня из дома постылой тетки, чтобы больше никогда не расставаться… А я… Я был готов умереть за него!

  Когда мы кончили, Олег почти сразу уснул. Я долго смотрел на его губы, волевую линию его подбородка, на спокойное лицо, освещенное падавшим из окна бледным лунным светом. Как же он красив во сне!.. Олег слегка посапывал. Я улыбнулся, закинул на него ногу, положил руку на его широкую грудь, и уткнулся носом в мускулистое плечо. Мне стало так хорошо и спокойно, и я больше не верил, что на свете существует сила, способная разделить нас.

 

  Рано утром, едва рассвело, Олег разбудил меня. Осторожно выглянув в окно, он приказал мне быстро одеваться. Открыв дверь, он вытолкнул меня на зябкий утренний воздух. Шурша по холодной росе, я добрался до корпуса, и влез в открытое окно. Витька и другие ребята спали, как сурки. Я тихо улегся в свою кровать, как ни в чем не бывало, и закрыл глаза, воскрешая в уме воспоминания минувшей ночи.

  После завтрака я встретил Олега во дворе. Там, в ожидании автобуса уже собрались ребята. На газоне была свалена гора сумок и чемоданов.

  - Окуньков, что ты тут болтаешься? – прикрикнул на меня Олег, - Где твой чемодан? Скоро автобус приедет, а ты лоботрясничаешь!

  - Он тяжелый, - лукаво улыбнувшись, прищурился я, - Вы не поможете его донести, Олег Иванович?

  - Эх ты, Окуньков! Одни проблемы с тобой!.. Ну, где твой чемодан?

  - Он там, в палате.

  Палата была пуста. Все мои однокашники ждали автобус во дворе. Олег схватил меня, и прижался губами к моим губам. Только сейчас я  заметил, как он взволнован, и как удручен.

  - Потрепи, малыш, - прошептал он, - Всего неделя, а потом увидимся. Потерпи немножко. Я обязательно что-нибудь придумаю. 

  Мне запомнился сладко-горький вкус его губ и языка.

  Когда автобус выехал за ворота, Олег и Катя вышли за дорогу, и махали нам руками на прощание. Олег поднял руку вверх, и сжал кулак. Я знал, что этот жест адресован мне одному. Припав к заднему стеклу, я, не отрываясь, смотрел на моего вожатого, на его лицо, на его атлетическую фигуру, на широко расставленные, стройные ноги. Он по прежнему махал рукой уходящему автобусу, а я жадно пожирал Олега  глазами, пока его силуэт не исчез за дорожным поворотом.

 

  - Тебе путевку из собеса прислали на следующую смену, - сказала мне тетка, - Поедешь опять в лагерь?

  - Поеду, теть Зин.

  - И то верно. Чего в городе-то торчать?

  Тетка меня не любила. Нельзя сказать, что она ежедневно пилила меня, просто не любила – и всё. Нет, я не жалуюсь – тетка вовсе не была вредной и сварливой, как Золушкина мачеха. Она просто была равнодушной. Тетка Зина была младшей сестрой моей матери, и с неохотой оформила надо мной опекунство два года назад, когда мать сбежала из дома с каким-то любовником-алкашом. Когда за меня стали выплачивать деньги, тетка Зина вполне смирилась с моим существованием. Мой отец, которого тетка всегда вспоминала с матерными проклятиями, бросил пьющую мать еще раньше, и увез с собой брата. Мне было тогда всего семь лет. Я даже не знал, где они живут, и живы ли... У тетки были двое своих детей – шестилетний Сева и трехлетняя Манька. Именно на них тетка изливала всю свою нежность, а мне перепадали остатки. Теткин муж вообще предпочитал не замечать  меня, и почти со мной не разговаривал.

  Тетка с дядей никогда не вмешивались в мои дела, и за это я был им благодарен. В их доме у меня была своя комната. Я привык быть один, привык быть предоставлен сам себе. Мне нравилась независимость. До того, как мне встретился Олег, я с нетерпением дожидался совершеннолетия, чтобы уехать от тетки Зины и дяди Паши в небольшой родительский домик на окраине Волчарска, стоящий теперь пустым, с заколоченными окнами.

  Неделя ожидания перед возвращением в лагерь тянулась медленно, как струя горячего мазута. Наш Волчарск – маленький провинциальный городишко, почти село, с населением чуть более двадцати тысяч, с магазином, поликлиникой, школой и деревянным клубом, где иногда показывали кино. Жилые деревянные дома стояли вперемежку с двухэтажными кирпичными постройками. На центральной площади, носящей имя Карла Маркса, у рыночных рядов стоял пересохший фонтан с потрескавшимся гипсовым пионером, трубящим в горн. Я слонялся по жаркому пыльному городку, хотел встретить друзей и развеяться, но все они разъехались кто куда на летние каникулы.

  От скуки и тоски я забирался на чердак, и мастурбировал два-три раза в день, представляя себе Олега. Голова кружилась, когда я вспоминал наши встречи в столярной мастерской. Мое тело трепетало, когда я воображал его руки на себе. Я вспоминал его член, и даже саднило нёбо, как мне хотелось снова почувствовать его вкус… Никогда неделя не казалась мне такой длинной, но и она закончилась, как и всё заканчивается на свете. В день отъезда я окинул взглядом теткин дом, и усмехнулся. Может быть, я больше не увижу его, и его обитателей... Скорее всего, я никогда не вернусь в провинциальный Волчарск… Никакой грусти я не испытывал. Скоро мы с Олегом уедем на Байкал, и будем вечно наслаждаться друг другом в маленьком доме среди тайги… Жалко, что придется расстаться с друзьями, но даже это сожаление меркло, когда я думал об Олеге.

 

  Автобус въехал в ворота лагеря, и ребята с шумом заспешили к выходу. Взяв свой чемодан, я пошел через двор, озираясь по сторонам. Олега не было видно.

  У входа в корпус я увидел Катю. Она стояла на крыльце рядом с каким-то кривоногим мужиком в спортивном костюме.

  - Ребята, тише! – кричала она, - Не разбегайтесь! Сейчас заносим вещи в палаты, и все дружно идем на ужин!.. Познакомьтесь, ребята – это Сергей Андреевич, новый вожатый. Прошу, как говорится, любить и жаловать.

  Сердце у меня ёкнуло.

  За ужином руки у меня дрожали, а еда казалась совершенно безвкусной… Где Олег?! С трудом проглотив остатки картофельного пюре, я разыскал во дворе Катю. Она на корточках возилась у клумбы с цветами.

  - А, это ты, Окуньков, - хмуро сказала она, увидев меня, - Здравствуй. 

  - Катя, где Олег?

  Она внимательно посмотрела на меня, а потом опустила голову.

  - Олега здесь нет, - ответила она.

   - Как – нет?! Он что, уволился?

  Она помолчала, отложила лопатку, поднялась на ноги.

  - Пойдем, - сказала она.

  Она повела меня за корпус, и скоро мы покинули территорию лагеря. Тысячи разных мыслей носились у меня в голове – обида, разочарование и злость готовы были взорвать череп.

  - Погоди! – сказал я ей, - Куда мы идем?.. Почему Олег не дождался меня?.. Он же обещал!.. Это всё ты! Ты все-таки женила его на себе!

  Катя посмотрела на меня, закусила губу, и снова пошла вперед.

  Мы миновали столярную мастерскую, свидетельницу наших свиданий с Олегом… Внезапно горячая, как кипяток, мысль обожгла мою голову. Она была так ужасна, я что я отказывался верить в нее…

 - Стой! - закричал я, - Я не пойду дальше!

  - Можешь не ходить, - она пожала плечами.

  - Что с Олегом?.. На него донесли? Кто?! – слезы навернулись на мои глаза, - Это ты постаралась, стерва завистливая?.. Или этот козел Арсен?

  Она не рассердилась, а только, покачав головой, пошла дальше. Я последовал за ней, хотя ноги мои стали подкашиваться. Через минуту мы вышли на берег водохранилища.

  - Вот здесь, - сказала Катя, указав на берег у раскидистой ивы, - Его сюда положили.

  Она заплакала, закрыв лицо руками. Меня замутило, и я зашатался.

  - Когда ты уехал, Олег бросил меня, - всхлипывая, говорила Катя, – Я переживала, а Олег, наоборот, весь светился от радости. Суетился, бегал, кому-то звонил, узнавал про какие-то бумаги… Знай, он тебя очень ждал… А через два дня выдался очень жаркий день. Олег, как обычно, пошел вечером купаться, и… и не вернулся.

  Ее слова доносились до меня глухо, как во сне. Я хотел пошевелиться, но все мое тело сковал ледяной паралич.

  - На другой день вызвали милицию и спасателей. Его выловили из воды, и положили вот сюда, у этой ивы… У него было такое спокойное, красивое, бледное лицо!.. Тело, как мрамор… Казалось, он просто спит… Уснувший принц… Наш Олег утонул, Коля.

  Катя согнулась, села на берег и зарыдала. Я подошел к тому месту, на которое она указала, а потом перевел взгляд на нашу иву. Ее узкие листики мирно колыхались под вечерним ветерком.

  Я плашмя упал наземь, и вцепился в мокрый песок скрюченными пальцами. Казалось, мой страшный, звериный крик должен был разорвать в клочки низкие серые облака.

  - Коля, что с тобой?.. Коленька, не надо!

  Я вскочил на ноги, и, обезумев, уставился на серую колыхающуюся поверхность воды… Он должен быть там! Вот-вот появится! Кажется, мелькнула его рука! Это он! Он плавает там, вдалеке, на горизонте, и машет мне рукой!.. Вода холодная, но плевал я на простуды!.. Он меня зовет!

  Я, не отрывая глаз от водной глади, быстро пошел вперед.

  - Коля вернись!.. Что ты делаешь?

  Я успел зайти в воду по пояс, и тут в затылке что-то застучало, и силы покинули меня. Прежде, чем потерять сознание, я почувствовал во рту вкус речной тины.

 

  Следующие несколько дней я провел на койке в лагерном медпункте. Я лежал, не шевелясь, уставившись в одну точку на потолке, и не отвечал на вопросы врача. Медики опасались, что у меня менингит.

  В забытье Олег часто являлся ко мне. Он был весь мокрый, и с волос струйками стекала вода. Он разговаривал со мной, но я не слышал его голоса. Он улыбался, и на его щеках появлялись ямочки. Его серые глаза смотрели на меня с любовью. Он протягивал ко руку, и гладил меня по щеке. Клянусь, я чувствовал это!.. Но как только я хотел дотронуться до него, Олег отдалялся и исчезал… И я просыпался в слезах. 

  Катя ежедневно навещала меня. Она приносила какие-то фрукты, цветы, садилась у кровати и что-то рассказывала. Но я не слышал ее.  Я теперь был один. Совершенно один. Окончательно.

  Через несколько дней я разобрал ее слова:

  - Знаешь, Коль, если его можно было вернуть, я бы все простила ему, со всем бы смирилась. Я любила его, понимаешь?.. Любила его любого, и с радостью вышла за него, несмотря ни на что. Всё бы ему прощала, лишь бы только быть рядом с ним.

  - Нет, Катя, - я разлепил спекшиеся губы, - Ты скоро найдешь себе другого парня, и утешишься с ним… Олег так сказал. Значит, так и будет.

  - Он правда так сказал?

  - Правда.

  - А… как же ты?

  - Я?.. Я хочу поскорее умереть, Катя.

  Испугавшись, она позвала медсестру. Та сделала мне укол в предплечье. Вскоре я снова забылся, и Олег снова приходил ко мне…

  Хотя я жаждал смерти, все же я не умер. Вскоре меня выписали из медпункта, и я вернулся в палату к ребятам. Они хотели расшевелить меня, приглашали играть, но я отказывался. Я не мог читать, не мог ни о чем думать. Я сторонился всех, и слонялся по лагерю, как в ступоре, ничего не видя перед собой… Мое сонамбулическое состояние у кого-то вызывало жалость, а у кого то – насмешки, но мне было по боку и то, и другое. Катя заботливо опекала меня, и просила ребят, чтобы они меня не беспокоили по пустякам – Коля Окуньков еще не оправился от болезни.

  Я часто наведывался в столярную мастерскую. Там, на полу все еще валялись опилки, рассыпанные из мешка. Я ложился на них, и вдыхал древесный запах. Эти простые опилки стали для меня драгоценными - ведь они касались тела Олега. Я зарывался в них лицом, целовал их, поливал их слезами, и даже пытался их проглотить… Странно, что я не сошел тогда с ума.

  Однажды, проходя по коридору нашего корпуса, я случайно бросил взгляд на ярко оформленный стенд с надписью: «Наши спортивные достижения». Там оказалась маленькая цветная фотография, при виде которой я затрепетал. Олег был сфотографирован во весь рост, одетый в футбольную  форму. Он улыбался, подняв одну руку вверх, а второй держал футбольный мяч. Я осторожно отодрал фото от стенда, спрятал его под рубашку, и больше не расставался с ним… Уходя в уединенные уголки лагеря, я ставил эту фотографию перед собой, и мастурбировал на нее. Когда я кончал, то испытывал не удовольствие, а тягостное, болезненное переживание, после которого хотелось мастурбировать снова и снова… Однажды Катя застала меня за этим занятием. Она не рассердилась, а напротив, деликатно помогла одеться, взяла за плечи, и отвела в корпус.

  Я постепенно выздоравливал. Иногда мы ходили с Катей на берег, к раскидистой иве. Я напряженно вглядывался в раскинувшийся перед нами водный простор. Теперь я понимал, что ждать бесполезно, но надежда все таки не оставляла – а вдруг среди волн мелькнет такая знакомая, такая родная мускулистая рука. 

  Олег умер, и его больше нет, и никогда не будет. Он не достался никому - ни мне, ни Кате. Он утонул в этом проклятом водохранилище, и лишь его фотография осталась у меня… А вместе с ним пошла ко дну моя детская наивность, доверчивость, мальчишеская непосредственность, мое горячее желание любить кого-то всем сердцем…  С тех пор стал взрослее, злее и безжалостнее к себе, и к другим…  Я больше не люблю воду, и ненавижу купаться.